Чем живы спутниковые операторы и что грядущий день готовит им...

Эпиграф от редакции: 
Обзор был опубликован в печатном выпуске "Кабельщика", подготовленного редакцией специально для CSTB. Журнал был сдан в печать в середине февраля – до драматических событий, разделивших наш мир на ДО и ПОСЛЕ. Поэтому некоторые события и обстоятельства, о которых пишут наши авторы, выглядят несколько иначе, чем они выглядели бы, если бы статьи писались сейчас. Но, тем не менее, мы считаем своим долгом опубликовать эти замечательные тексты и онлайн – пусть даже с такой поправкой.

 
Подробнее: https://www.cableman.ru/article/tsifry-o-tsifre

В качестве эпиграфа

На вопрос: "Как дела?" – завыл матерно, напился, набил рожу вопрошавшему, долго бился головой о стенку, в общем, ушел от ответа...

М. Жванецкий 

 

Начать обзор рынка спутниковой связи лучше с родных просторов, где царит стабильность. В самом аппетитном и жирном сегменте рынка – В2G –властвует РТКОММ, дочка нацчемпиона Ростелекома. При этом сейчас можно говорить о "новом" РТКОММ, ибо последние лет пять он отличается эффективностью, практически не оставляет частным операторам ни крошки в сегменте В2G и более того – со своим проектом SenSat занял существенную долю рынка В2С. 

В сегменте В2В, где работает основная масса операторов спутниковой связи, можно говорить о стабильности (или застое). Рынок практически не растет, в долларовом эквиваленте скорее снижается, а его объем следует за настроениями сырьевого сектора российской экономики. Цена на баррель падает – заказчики затягивают пояса и режут расходы; баррель штурмует отметку 80 – заказчики открывают новые проекты (спутниковым операторам надо успеть заработать за этот короткий период).

На рынке В2С ситуация определяется владельцами ИСЗ с Ка-диапазоном: Eutelsat Networks (ИСЗ "Экспресс АМУ1"), "Газком космические системы" ("Ямал-601") и ГП "Космическая связь" ("Экспресс АМ5" и "Экспресс АМ6"). После аварии в 2020 году на "Экспрессе АМ6" у ГПКС остался Ка-диапазон только на "Экспрессе АМ5" (10 лучей), не имеющем прямых конкурентов в регионе Дальнего Востока, поэтому ГПКС придерживается ранее выбранной стратегии работы через VNO, которая в целом себя вполне оправдывает. 

Для "Экспресса АМУ1" (18 лучей) и "Ямала-601" (32 луча) ситуация выглядит напряженнее, гигабиты емкости на борту надо быстрее превращать в гигабайты и рубли, чтобы выплачивать миллиардные кредиты, взятые на создание ИСЗ. ГКС и Eutelsat Networks (и присоединившийся к ним РТКОММ с проектом SenSat) выбрали путь, о котором много лет говорил на своих семинарах Hughes Network Systems, – уменьшать барьер входа в сервис для абонента за счет субсидирования цены спутникового терминала. Рекордом тут являются 5000 рублей, за которые можно было в 2021 году приобрести терминал Gilat производства Израиля с реальной ценой в 25 000 рублей. Продажным командам операторов при такой цене легко выполнить свои KPI и получить бонусы, но этот аттракцион невиданной щедрости (или глупости?) приводит к тому, что спутниковый терминал становится просто необычным подарком из серии: "А что мы подарим Петровичу на юбилей?" О том, когда Петрович смонтирует терминал на даче и будет ли им вообще пользоваться, речи вообще нет. В отличие от США, где абонент, заказавший терминал, обязан оплатить 24 ежемесячных платежа, отвертеться от которых без встречи с коллекторами практически невозможно. Российский закон о защите потребителей, наоборот, позволяет абоненту послать оператора с его услугой в любой момент. На мои вопросы в кулуарах конференций об эффективности субсидированных продаж ответы обычно такие: "Ну да, проблема, конечно, есть, но разве у нас имеются другие варианты?"

Вариантов действительно немного – основная масса экономически активного (=платежеспособного) населения живет в России там, где есть оптика или 4G, причем по смешным ценам, спутниковый интернет им особо и не нужен. Минцифры в своих проектах развития отрасли однозначно ставит на ВОЛС.

Отдельный вопрос, что будет с российской спутниковой группировкой. После запуска "Экспресса АМУ3" и "Экспресса АМУ7", который Роскосмос бодро назвал успешным, несмотря на то, что "БризМ" их вывел на орбиту с промахом в 2000 км, можно считать, что наша орбитальная группировка полностью сформирована. Сейчас впервые за много лет не строится ни один спутник связи в интересах ГПКС и ГКС. О проекте "Сфера" я тут умолчу, ибо "Экспресс РВ" фигурирует в перспективных проектах минимум с 2011 года, а "Скиф" и "Марафон" пока в основном в бумажно-проектной стадии. Лучшее, что тут можно ожидать в ближайшее время, это начало финансирования и запуск одного спутника-демонстратора для подтверждения частотной заявки в МСЭ проекта "СКИФ". По самым смелым моим оценкам, до первых коммерческих клиентов в проекте "Сфера" надо ждать лет пять. 

Относительно страстей вокруг прихода в Россию зарубежных низкоорбитальных систем типа OneWEB или, прости Господи, StarLink (произнося это бесовское слово, лучше перекреститься и сплюнуть три раза через плечо), российским операторам пока переживать не о чем, наши силовики надежно охраняют их нервную систему от беспокойств на эту тему.

Что касается "Ямалов" и "Экспрессов", наибольшие мои волнения вызывает будущий "Экспресс АМУ4" – должен заменить "Экспресс АМ5" в 140 в.д. с его Ка-диапазоном, на котором сейчас работает более 10 000 терминалов. "Экспресс АМ5" создавался в 2009-2013 годах (то есть до КрымНаш) при участии канадской MDA, поставлявшей контурные антенны и другую полезную нагрузку для Ка-диапазона. Сейчас поставка в РФ западными компаниями подобной высокотехнологичной продукции запрещена санкциями от правительства США.

Другая проблема – рост аппетитов предприятий Роскосмоса, продукция которого по цене уже дороже западных аналогов. Причина тут тоже понятна – единичное производство по сути уникальных изделий, в отличие от более или менее серийного производства у западных компаний, и соответствующее этому снижение затрат и издержек. Получается, что даже если ГПКС построит такой ИСЗ, взяв кредит в банке, то цены, сервисы на этом борту будут в 2–3 раза выше, чем сейчас, и их уже не потянут население и мелкий бизнес – основные потребители спутникового интернета. По сути вопрос: "А что там после “Экспресса-АМ5”?" является наиболее тревожным для меня, на который я пока не вижу внятного и понятного мне ответа. Остается надеяться на то, что прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и подарит нам всем ИСЗ. 

На этом позвольте отойти от родных берез и осин и посмотреть в сторону Запада. 

На Западе есть все, кроме одного, – стабильности. Отрасль спутниковой связи трясет, и что самое интересное – основной "бадабум" еще впереди. При этом последние десять лет отмечены огромными технологическими прорывами в отрасли, начиная от спутников HTS High Throughput Satellite, позволивших в десятки раз увеличить имеющуюся на орбите пропускную способность (напомню, в момент запуска первого HTS спутника в США его пропускная способность оказалось больше, чем у всех других ИСЗ, работавших над США), следующая новинка all electric satellite, позволивших резко увеличить срок активной жизни ИСЗ, технология компании Orbital ATV со спутниками MEV-1 и MEV-2, давшая возможность вернуть с "кладбища" и оживить "покойников" типа cпутника "Интелсат-901", проект Quantum – первый в мире перепрограммируемый в процессе службы спутник и, конечно, проекты низкоорбитальных широкополосных систем StarLink и OneWeb, создавшие массовое производство ИСЗ в темпе один в неделю, вместо один за три года, вывод по 60 ИСЗ за один пуск ракеты, массовое производство абонентских терминалов с фазированной решеткой по цене менее 3000 долларов (еще четыре года назад такой терминал стоил 25 000+ долларов). 

Отрасль переживает самый большой кризис со времени своего рождения. Единственное, что в ней стабильно последние три года, – это сокращение доходов владельцев ИСЗ на геостационарной орбите. Две бывшие звезды и иконы отрасли – Intelsat и SpeedCast – прошли через банкротство, количество продаж компаний в отрасли превысило десяток, в конце 2021 года прошла мегасделка: ViaSat приобрел Inmarsat. В общем, есть все, кроме стабильности. Цена 5000 долларов за 1 МГц емкости эпохи пребывания войск США в Ираке и Афганистане превратилась в меньше 1000, и то если продавцу сильно повезет получить деньги. Загрузка многих спутниковых группировок находится на уровне менее 50%.

К этому всему, чтобы жизнь медом не казалась, добавились сокращение аудитории спутникового ТВ и переход его зрителей на ОТТ (то есть наземные сети) плюс пандемия ковида, почти убившая круизный бизнес и парализовавшая авиаиндустрию – самые быстро растущие в 2019 году сегменты спутникового рынка.

Если это не идеальный шторм, то что? И если бы это было все... Главная интрига, с которой мы будем жить следующие два–три–пять лет, это кто кого заборет: операторы ИСЗ на геостационарной орбите (лидером тут выступает ViaSat во главе с Марком Данкбергом) или операторы низкоорбитальных группировок (тут главный, безусловно, Илон Маск со своим StarLink). За ViaSat стоит огромный многомиллиардный бизнес, большая часть которого – заказы Пентагона. Регулярно генерящий доходы SpaceX Илона Маска еще до недавнего времени просто мог выставить на полчаса шляпу на тротуар на Уолл-стрит и спокойно собрать в нее по миллиарду в год от инвесторов, при этом каждый раз повышая цену акции SpaceX на 15.....20% в год, доведя капитализацию компании (с годовым оборотом около 2 млрд) до немыслимых 100 млрд долларов.

  

И вопрос по сути стоит так: у кого из них первого закончатся деньги на развитие своих группировок?? При всей уникальности и выдающихся технических параметрах проекта StarLink и его сервиса, прорывах SpaceX в области технологий уверенности в том, что это может стать долгоиграющим рентабельным бизнесом, все еще нет. Даже сам Маск был вынужден это признать в своем знаменитом декабрьском письме 2021 года. Теперь надежда на финансовый успех проекта StarLink переносится на его версию Generation 2 и на вывод ИСЗ на StarShip, который сам по себе является еще более затратным и невероятно технологически сложным проектом. 

Кто из них победит (=выживет)? Самый разумный путь – "ни вашим, ни нашим" – поставить на обе технологии выбрали EutelSat и Hughes, которые, имея огромный бизнес на геостационарной орбите, тем не менее вошли в долю низкоорбитальной сети OneWEB наравне с британской короной и индийским сотовым олигархом. Аналогично ведет себя и SES, владелец самого большого флота на ГСО, он развивает свой собственный проект на негеостационарной орбите – О3В. 

На теоретические дискуссии GSO vs LEO экспертами отрасли потрачены уже годы, просиженные на конференциях, и тонны бумаги для написанных статей. Все ключевые моменты обозначены: качество сервиса у StarLink практически равно наземным сетям, но где найти в мире за пределами США миллионы абонентов, готовых ежемесячно платить по 100 долларов? А услуга от ViaSat и других операторов ИСЗ на геостационарной орбите имеет задержку в 600–800 миллисекунд, и это явно интернет второго сорта, зато себестоимость терминала всего 200 долларов, а не 2000, как у терминала StarLink, и спутник служит по 15–20 лет, а не пять, как у StarLink, и для глобального покрытия ViaSat надо запустить три ИСЗ, а Илону Маску – 4000+...

Или эти две технологии смогут ужиться вместе и поделить рынок и какой ценой, или для начала будут большие банкротства, как это произошло 20 лет назад с Iridium и GlobalStar? Сколько миллиардов инвесторов сгорит дотла до момента, когда на рынке установится новое равновесие? Кто из нынешних грандов останется на плаву? Чья стратегия – поставить все на одну технологию или сидеть на двух стульях – будет выигрышной?

Что ж, будем философски наблюдать издалека, ведь это не наша свадьба. Но и не наши похороны....